Неточные совпадения
Сюда
и туда взглянуть идешь:
и на мельницу,
и на
рабочий двор,
и на фабрики,
и на гумна!
Заглянул бы кто-нибудь к нему на
рабочий двор, где наготовлено было на запас всякого дерева
и посуды, никогда не употреблявшейся, — ему бы показалось, уж не попал ли он как-нибудь в Москву на щепной двор, куда ежедневно отправляются расторопные тещи
и свекрухи, с кухарками позади, делать свои хозяйственные запасы
и где горами белеет всякое дерево — шитое, точеное, лаженое
и плетеное: бочки, пересеки, ушаты, лагуны́, [Лагун — «форма ведра с закрышкой».
В нескольких ступеньках от него, направо, пустая
и настежь отпертая квартира, та самая квартира второго этажа, в которой красили
рабочие, а теперь, как нарочно, ушли.
Стук
и рабочий крик подымался по всей окружности; весь колебался
и двигался живой берег.
Он кричал
и махал рукою сильнее всех, но за стуком
и криками
рабочих не было слышно его слов.
Все
рабочие, остановив свои работы
и подняв топоры
и долота, смотрели в ожидании.
Она открыла
рабочую корзинку, вынула письмо
и подала ему.
— Помещик наш катается, —
Промолвил Влас —
и бросился
К
рабочим: — Не зевать!
И так-то все, я думала:
Рабочий конь солому ест.
— То, что уровень хозяйства спускается
и что при наших отношениях к
рабочим нет возможности вести выгодно рациональное хозяйство, это совершенно справедливо, — сказал он.
Хотя он
и должен был признать, что в восточной, самой большой части России рента еще нуль, что заработная плата выражается для девяти десятых восьмидесятимиллионного русского населения только пропитанием самих себя
и что капитал еще не существует иначе, как в виде самых первобытных орудий, но он только с этой точки зрения рассматривал всякого
рабочего, хотя во многом
и не соглашался с экономистами
и имел свою новую теорию о заработной плате, которую он
и изложил Левину.
Он знал, что нанимать
рабочих надо было как можно дешевле; но брать в кабалу их, давая вперед деньги, дешевле, чем они стоят, не надо было, хотя это
и было очень выгодно.
― Да вот написал почти книгу об естественных условиях
рабочего в отношении к земле, ― сказал Катавасов. ― Я не специалист, но мне понравилось, как естественнику, то, что он не берет человечества как чего-то вне зоологических законов, а, напротив, видит зависимость его от среды
и в этой зависимости отыскивает законы развития.
Рабочий наш только одно знает — напиться, как свинья, пьяный
и испортит всё, что вы ему дадите.
— Нет, вы мне только скажите, Василий Лукич, — спросил он вдруг, уже сидя за
рабочим столом
и держа в руках книгу, — что больше Александра Невского? Вы знаете, папа получил Александра Невского?
— Я только полагаю, что
рабочую силу надо рассматривать с естествоиспытательской точки зрения, то есть изучить ее, признать ее свойства
и…
И так сложилось общество, что чем больше они будут работать, тем больше будут наживаться купцы, землевладельцы, а они будут скоты
рабочие всегда.
Было самое спешное
рабочее время, когда во всем народе проявляется такое необыкновенное напряжение самопожертвования в труде, какое не проявляется ни в каких других условиях жизни
и которое высоко ценимо бы было, если бы люди, проявляющие эти качества, сами ценили бы их, если б оно не повторялось каждый год
и если бы последствия этого напряжения не были так просты.
Проживя бо̀льшую часть жизни в деревне
и в близких сношениях с народом, Левин всегда в
рабочую пору чувствовал, что это общее народное возбуждение сообщается
и ему.
«Да, я должен был сказать ему: вы говорите, что хозяйство наше нейдет потому, что мужик ненавидит все усовершенствования
и что их надо вводить властью; но если бы хозяйство совсем не шло без этих усовершенствований, вы бы были правы; но оно идет,
и идет только там, где
рабочий действует сообразно с своими привычками, как у старика на половине дороги.
А чтобы сделать это, надо спустить уровень хозяйства
и заинтересовать
рабочих в успехе хозяйства.
Кроме хозяйства, требовавшего особенного внимания весною, кроме чтения, Левин начал этою зимой еще сочинение о хозяйстве, план которого состоял в том, чтобы характер
рабочего в хозяйстве был принимаем зa абсолютное данное, как климат
и почва,
и чтобы, следовательно, все положения науки о хозяйстве выводились не из одних данных почвы
и климата, но из данных почвы, климата
и известного неизменного характера
рабочего.
Перед лётками ульев рябили в глазах кружащиеся
и толкущиеся на одном месте, играющие пчелы
и трутни,
и среди их, всё в одном направлении, туда в лес на цветущую липу
и назад к ульям, пролетали
рабочие пчелы с взяткой
и за взяткой.
Кроме того, Левин знал, что он увидит у Свияжского помещиков соседей,
и ему теперь особенно интересно было поговорить, послушать о хозяйстве те самые разговоры об урожае, найме
рабочих и т. п., которые, Левин знал, принято считать чем-то очень низким, но которые теперь для Левина казались одними важными.
Малую часть земли, самую плохую, он раздавал внаймы, а десятин сорок в поле пахал сам своею семьей
и двумя наемными
рабочими.
— Да, но постой: я говорю не о политической экономии, я говорю о науке хозяйства. Она должна быть как естественные науки
и наблюдать данные явления
и рабочего с его экономическим, этнографическим…
Нельзя было простить работнику, ушедшему в
рабочую пору домой потому, что у него отец умер, как ни жалко было его,
и надо было расчесть его дешевле за прогульные дорогие месяцы; но нельзя было
и не выдавать месячины старым, ни на что не нужным дворовым.
Обойдя творило, из которого
рабочие набирали известку, он остановился с архитектором
и что-то горячо стал говорить.
В чем состояла особенность его учения, Левин не понял, потому что
и не трудился понимать: он видел, что Метров, так же как
и другие, несмотря на свою статью, в которой он опровергал учение экономистов, смотрел всё-таки на положение русского
рабочего только с точки зрения капитала, заработной платы
и ренты.
Он стоял за каждый свой грош (
и не мог не стоять, потому что стоило ему ослабить энергию,
и ему бы не достало денег расплачиваться с
рабочими), а они только стояли зa то, чтобы работать спокойно
и приятно, то есть так, как они привыкли.
— Я ищу средства работать производительно
и для себя
и для
рабочего. Я хочу устроить… — отвечал он горячо.
— Я не нахожу, — уже серьезно возразил Свияжский, — я только вижу то, что мы не умеем вести хозяйство
и что, напротив, то хозяйство, которое мы вели при крепостном праве, не то что слишком высоко, а слишком низко. У нас нет ни машин, ни
рабочего скота хорошего, ни управления настоящего, ни считать мы не умеем. Спросите у хозяина, — он не знает, что ему выгодно, что невыгодно.
Он видел, что Россия имеет прекрасные земли, прекрасных
рабочих и что в некоторых случаях, как у мужика на половине дороги,
рабочие и земля производят много, в большинстве же случаев, когда по-европейски прикладывается капитал, производят мало,
и что происходит это только оттого, что
рабочие хотят работать
и работают хорошо одним им свойственным образом,
и что это противодействие не случайное, а постоянное, имеющее основание в духе народа.
Простившись с дамами
и обещав пробыть завтра еще целый день, с тем чтобы вместе ехать верхом осматривать интересный провал в казенном лесу, Левин перед сном зашел в кабинет хозяина, чтобы взять книги о
рабочем вопросе, которые Свияжский предложил ему.
Левин видел, что в вопросе этом уже высказывалась мысль, с которою он был несогласен; но он продолжал излагать свою мысль, состоящую в том, что русский
рабочий имеет совершенно особенный от других народов взгляд на землю.
И чтобы доказать это положение, он поторопился прибавить, что, по его мнению, этот взгляд Русского народа вытекает из сознания им своего призвания заселить огромные, незанятые пространства на востоке.
Самовар загудел в трубе;
рабочие и семейные, убравшись с лошадьми, пошли обедать. Левин, достав из коляски свою провизию, пригласил с собою старика напиться чаю.
Попробуем признать
рабочую силу не идеальною
рабочею силой, а русским мужиком с его инстинктами
и будем устраивать сообразно с этим хозяйство.
В ушах не переставая отзывались разнообразные звуки то занятой делом, быстро пролетающей
рабочей пчелы, то трубящего, празднующего трутня, то встревоженных, оберегающих от врага свое достояние, сбирающихся жалить пчел-караульщиц. На той стороне ограды старик строгал обруч
и не видал Левина. Левин, не окликая его, остановился на середине пчельника.
— Оставь меня в покое, ради Бога! — воскликнул со слезами в голосе Михайлов
и, заткнув уши, ушел в свою
рабочую комнату за перегородкой
и запер за собою дверь. «Бестолковая!» сказал он себе, сел за стол
и, раскрыв папку, тотчас о особенным жаром принялся за начатый рисунок.
— Как же новые условия могут быть найдены? — сказал Свияжский, поев простокваши, закурив папиросу
и опять подойдя к спорящим. — Все возможные отношения к
рабочей силе определены
и изучены, сказал он. — Остаток варварства — первобытная община с круговою порукой сама собой распадается, крепостное право уничтожилось, остается только свободный труд,
и формы его определены
и готовы,
и надо брать их. Батрак, поденный, фермер —
и из этого вы не выйдете.
Когда Левин разменял первую сторублевую бумажку на покупку ливрей лакею
и швейцару, он невольно сообразил, что эти никому ненужные ливреи, но неизбежно необходимые, судя по тому, как удивились княгиня
и Кити при намеке, что без ливреи можно обойтись, — что эти ливреи будут стоить двух летних работников, то есть около трехсот
рабочих дней от Святой до заговень,
и каждый день тяжкой работы с раннего утра до позднего вечера, —
и эта сторублевая бумажка еще шла коло̀м.
Лишившись собеседника, Левин продолжал разговор с помещиком, стараясь доказать ему, что всё затруднение происходит оттого, что мы не хотим знать свойств, привычек нашего
рабочего; но помещик был, как
и все люди, самобытно
и уединенно думающие, туг к пониманию чужой мысли
и особенно пристрастен к своей.
Ваше
и наше общее недовольство хозяйством доказывает, что виноваты мы или
рабочие.
Разделите пополам, отдайте половину
рабочей силе; та разность, которая вам останется, будет больше,
и рабочей силе достанется больше.
Приближение поезда всё более
и более обозначалось движением приготовлений на станции, беганьем артельщиков, появлением жандармов
и служащих
и подъездом встречающих. Сквозь морозный пар виднелись
рабочие в полушубках, в мягких валеных сапогах, переходившие через рельсы загибающихся путей. Слышался свист паровика на дальних рельсах
и передвижение чего-то тяжелого.
Решетки, как он узнал, ненужные зимой, были перенесены в
рабочую конюшню
и там поломаны, так как они
и были сделаны легко, для телят.
—
Рабочие не хотят работать хорошо
и работать хорошими орудиями.
Левин сердито махнул рукой, пошел к амбарам взглянуть овес
и вернулся к конюшне. Овес еще не испортился. Но
рабочие пересыпали его лопатами, тогда как можно было спустить его прямо в нижний амбар,
и, распорядившись этим
и оторвав отсюда двух
рабочих для посева клевера, Левин успокоился от досады на приказчика. Да
и день был так хорош, что нельзя было сердиться.
— Нельзя, как мне кажется… На четыре тысячи квадратных верст нашего уезда, с нашими зажорами, метелями,
рабочею порой, я не вижу возможности давать повсеместно врачебную помощь. Да
и вообще не верю в медицину.
Левину невыносимо скучно было в этот вечер с дамами: его, как никогда прежде, волновала мысль о том, что то недовольство хозяйством, которое он теперь испытывал, есть не исключительное его положение, а общее условие, в котором находится дело в России, что устройство какого-нибудь такого отношения
рабочих, где бы они работали, как у мужика на половине дороги, есть не мечта, а задача, которую необходимо решить.
И ему казалось, что эту задачу можно решить
и должно попытаться это сделать.